лучший пост

Camille: — Прости, — прошептала она в тишину. Голос прозвучал чуждо, низко, с хрипотцой. — Прости меня. Но кого она просила о прощении? Его? Себя? Бога, в которого больше не знала, верить ли? А может, Клауса? Нет, абсурдно. Она провела рукой по лицу, стирая то, что осталось на губах, и с удивлением заметила, что пальцы не дрожат. Они просто красные. И это казалось правильным. Всё тело казалось чужим — лёгким, слишком лёгким, будто гравитация перестала иметь над ней власть. Она чувствовала каждый звук в радиусе мили: дыхание спящих в соседних домах, шаги запоздалого прохожего на соседней улице, шум воды в трубах. Она слышала, как бьётся сердце мыши в подвале. Как тикают часы в гостиной за три квартала от неё.